Часть вторая

212. (Натурная съемка.) СТОКГОЛЬМ. 1917 ГОД. ЗИМА. РАННЕЕ УТРО.

Идет густой липкий снег. К подъезду отеля "Густав" подъезжает извозчичий экипаж. Кучер помогает высадиться Рахманиновым, потом отстегивает увязанный на козлах багаж.

213. (Съемка в помещении.) ВЕСТИБЮЛЬ ОТЕЛЯ. ВРЕМЯ ТО ЖЕ.

Сквозь высокие окна слабо пробивается зимнее утро. В глубине огромного пустынного вестибюля догорают свечи рождественской елки. Унылый горбун метет по полированному полу обрывки серпантина и блестки конфетти. Рахманиновы растерянно оглядываются по сторонам. Таня не может оторвать глаз от елки.

Таня. Мама, смотри, елка!

Из-за двери за конторкой, натягивая фрак, появляется заспанный портье. Ирина плюхается в глубокое кресло и открывает журнал мод. Рахманинов раскланивается с портье, получает анкеты для заполнения. Таня с любопытством крадется по холлу. Между колонн, спинкой к холлу, стоит кожаный диван; из-за спинки торчат ноги в лакированных туфлях лежащего на нем человека. Таня замирает. Вдруг завертелись зеркальные двери, и шумная компания вваливается в вестибюль — мужчины во фраках, женщины в мехах и декольтированных платьях. Все — в блестящих колпаках или золоченых бумажных коронах, румяные, веселые шведы, присыпанные серебристой снежной пылью, с бокалами в руках. Хлопает пробка, и шипучее шампанское на ходу разливается по бокалам. На мгновение становится шумно и весело. Провожаемая взглядами русской семьи, компания погружается в лифт, и радостный гам потихоньку удаляется, поднимаясь к верхним этажам. Снова становится тихо… Рахманиновы заполняют анкеты.

Ирина. Что, уже Рождество?

Наталья. Это в Европе. Наше Рождество на две недели позже… Забавно, в России все позже, чем в Европе, кроме революции: здесь мы — первые.

Рахманинов (заполняя анкету). Нет, дорогая, тут мы отстали на 200 лет… Забыла Робеспьера?

С улицы появляются люди в белых халатах с носилками. Подходят к дивану, неторопливо делают что-то с лежащим на нем человеком. Его ноги в лакированных ботинках трясутся.

КАМЕРА НА ТАНЮ.

Округлившимися глазами она следит за странным поведением конечностей скрытого от ее взгляда человека.

214. (Съемка в помещении.) ЛИФТ. ВРЕМЯ ТО ЖЕ.

Рахманиновы в роскошном, отделанном красным деревом лифте. Величественный вахтер поворачивает пусковую ручку. Медленно, чуть покачиваясь, лифт ползет вверх.

Наталья. Роскошный лифт! Похожий на этот, по-моему, у нас в "Астории", в Петербурге.

Рахманинов (бормочет под нос). В этом отеле наших денег хватит на пять дней…

Наталья. Надо искать квартиру завтра же.

Таня вдруг сморщила гримасу и завыла сиплым басом.

Наталья. Что с тобой?

Таня. Хочу к Марине-е…

Наталья. Мы все хотим, перестань.

Лифт останавливается.

215. (Съемка в помещении.) НОМЕР ОТЕЛЯ. РАННЕЕ УТРО.

Наталья распаковывает чемоданы. Усталым движением достает фрак Рахманинова, встряхивает и вешает его в шкаф. За фраком следуют брюки-дипломат, потом белый жилет. Все очень бережно пристраивается в шкафу. Ирина с тем же отрешенным видом листает журнал мод. Таня забилась в бархатное кресло. За стеной смех и возгласы — веселая компания еще не угомонилась. Рахманинов у окна курит, задумчиво глядя на заснеженные крыши Стокгольма в начинающем проясняться утре.

Наталья. Будем чай пить или еще поспим?

Никто не реагирует. После паузы.

Рахманинов . Мы не могли поступить иначе; все, что заработано за 20 лет, вложено в имение. Имение потеряно… навсегда…

Наталья. Я не могу забыть этот вой собаки в заколоченной соседской квартире.

Рахманинов . Музыка в России тоже умерла.

Наталья. Здесь ты сможешь работать. И мы с тобой.

Рахманинов . Да, да… работать.

Словно очнувшись, он направляется к бюро, достает из большого портфеля бумаги, письма, раскладывает на столе ручки и письменные принадлежности.

Рахманинов . Работать… До концертов в Копенгагене мы дотянем. Там я получу… четыреста, нет, шестьсот долларов. Альтшуллер предлагает большое турне по Америке — 25 концертов.

Наталья продолжает распаковывать чемоданы.

Наталья. Тебе пижаму вынуть?

Рахманинов (сосредоточен). Надо будет послать телеграмму в Америку, что меньше, чем за шестьсот долларов за концерт я выступать не буду! (Вытаскивает из портфеля книгу.) Что это?